Почему клиентов с психологической травмой становится больше?

Ланцбург М.Е.- канд. биол. наук, психолог, психотерапевт, руководитель Центра перинатальной психологии и психологии родительства

Психические/психологические травмы, возникающие вследствие попадания в ситуации насилия, преследовали людей во все времена. В ответ на чрезвычайные события у большинства людей возникает закономерная психофизиологическая реакция. Но этими людьми никто не занимался, да и не знали, что с ними делать. А проявления ПТСР списывали на дурной характер, а в лучшем случае травмированного жалели. Применяемые  в прошлые века средства психиатрии мало чем могли помочь.

Распространенность психологических знаний в XXI веке привела к тому, что люди поняли, что с беспокоящими их симптомами  можно обратиться к  специалисту по душевному здоровью. И не важно, что сами они чаще всего не идентифицируют эти симптомы как относящиеся к ПТСР, главное, что они дошли до психотерапевта, психолога или психиатра. А уже специалист в работе с клиентом определяет, по какой части проходят их  тревожность, навязчивые мысли, чрезмерное эмоциональное реагирование и избегание определенных мест и событий.

Сегодня приходят клиенты как со свежими травмами  (а действительность к ним располагает), так и с теми, что мучили их много лет. Нередко обращаются по другому поводу - проработать утрату или некий страх, а за ними уже открывается более глубокий пласт – пережитое в прошлом насилие. И это значит, что пока травму не преодолеешь, симптомы не уйдут.

Обращаются матери, недовольные собой, своей реакцией на то или иное поведение ребенка. А когда начинаем разбираться в истоках неадекватной реакции, обнаруживаем сильнейшую боль из собственного детства. И та боль маленькой девочки управляет ее поведением сегодня. И только проработав травму, матери освобождаются от своих бессознательных неконтролируемых  вспышек гнева и оказываются способными управлять своим поведением.

Или взять домашнее насилие. Не так давно в истории человечества на эту тему стала загораться красная лампочка. Люди услышали понятия «абьюз», «жестокое обращение с ребенком», «психологическое насилие» и стали осознавать, что это ненормально. И теперь они приходят со своими переживаниями и болью в связи с событиями,  случившимися много лет назад или недавно.

Сексуализированное насилие. Несколько десятилетий назад его жертвы испытывали главным образом чувства вины, стыда и презрение к себе, и вынуждены были молчать. Ребенок, подвергшийся данному виду насилия, если и пытался сообщить о нем взрослым, то чаще всего оказывался опозоренным. Сегодня сексуализированному насилию противостоят. А перенос ответственности на жертву - виктимблейминг и виктимшейминг -осуждаются. Люди готовы говорить со специалистом, которому они доверяют, об этой тяжелейшем травматичном опыте.

На психотерапию в настоящее время приходят достаточно грамотные люди, осознающие свое право не скрывать свои травмы от себя и других, а осмысливать их и  получать помощь и поддержку. Хотя говорить о травме всегда тяжело, и требуется время на установления доверия между клиентом и консультантом и на укрепление ресурсов клиента.

Тенденция последних лет – обращение людей старшего возраста. За прошедшие 4 года ко мне обратились, преимущественно по настоянию детей, проходивших прежде у меня психотерапию или обучение,  7 женщин в возрасте 57 – 73 лет. Они несли груз психологического, физического и сексуализированного насилия  из детства и юности в течение жизни. И это негативно отразилось у части - на социальной реализации, и у всех - на отношениях в семье. Пассивная агрессия и «причинение добра» были их главной формой контакта с людьми. Их браки были разрушены, а претензии и обиды на мужей сопровождали их детей все детство. А после того, как выросшие дети создавали собственные семьи, матери нарушали все мыслимые границы, видели в зяте соперника, вовлекали внуков в противостояние с родителями. 

И лишь проработав травму, признав за собой право говорить открыто о своих чувствах и потребностях, эти женщины заново учились партнерской коммуникации и шаг за шагом находили свое место в мире, открываясь ему без претензий и обид. Хотя, прямо скажем, сделать это в возрасте за 55 гораздо сложнее.

Итак, клиентов нуждающихся в помощи в связи с травмой и ПТСР, становится все больше. Но часто на супервизиях я встречаюсь с тем, что психолог не видит травму. Например, он работает с утратой, а результата нет. На супервизии я показываю, что на самом деле это травма. Специалист начинает применять методы работы с травмой и проблема разрешается.

Чтобы быть эффективным в работе с травмой, специалист должен ответить утвердительно на два вопроса:

1.     Вижу ли я проблему травмы у клиента?

2.     Обладаю ли я разнообразным инструментарием для работы  с травмой?

и отрицательно на третий и вопрос:

3.     Не ощущаю ли я сопротивление, когда  клиент выносит на сессию свою травму?

Сопротивление – как сигнальная лампочка, сообщающая о том, что сам специалист пока не проработал свою травму, и подсвечивающая, в какой области эту травму искать. Например, психолог проявляет устойчивость при работе с перинатальными потерями и семейными конфликтами, но случаи изнасилований выводят его полностью из душевного равновесия. И так случается всякий раз не только на сессиях, но и при чтении новостей, статей, книг и просмотре фильмов. Значит, травма в этой сфере была вытеснена.

А вы ощущаете увеличение числа клиентов с психологической травмой? Умеете с этим работать? Признаться, пока я не научилась работать с травмой, я и не замечала травм у моих клиентов, а, следовательно, не могла им помочь…